#1741
Зашла к хирургам. На приеме мама с дочкой лет 5ти. По поводу вросшего ногтя на ноге. Осмотр, все дела, врач дает рекомендации, среди прочего - правильно подстригать ногти (ну все же знают как это, да?) - ровно, без закруглений. Начитает показывать, даже рисовать. Тут мать его (хирурга) прерывает: "А на гимнастику то нам можно ходить?" Врач в недоумении, вроде такие важные пояснения, могла бы уж выслушать. Но мать не унимается: "Да что вы объясняете, я ей уже 2 года (!!!) ногти вообще не подстригаю - она их обгрызает все. И на ногах тоже!"
#1714
В 2002 году получил серьезную травму, в результате несчастного случая, провел в урологическом отделение 8 месяцев, перенес 4 операции.
Это присказка...

Стоим в туалете с соседом по палате, курим. Заходит мужик (имени не помню) он застудил себе одно яичко на рыбалке и его ему отрезали. Грустный такой зашел, неделя прошла после операции, ходит в раскоряку. Закурил молча и только вздыхает. Мы смотрим на него и тоже молча вздыхаем.
Дверь в туалет открылась и вошел дежурный врач (именно тот кто и отрезал яичко бедолаги). Он сделал свои дела, очень тщательно вымыл руки и подошел к нам.
- Ну, как Вы? Как самочувствие? - обращается доктор к своему пациенту (с одним яйцом который).
- Еще не понял, доктор.
- Да-а-а, надо было лечить, а не резать. Что ж Вы так?
У бедолаги глаза на лоб вылезли от удивления и возмущения.
- К-как лечить?
- Ну, дорогой мой... У нас только отрезают, а в "областной" такую ерундовину за неделю бы вылечили, - с невозмутимым лицом сказал доктор.
Бедный мужик побагровел, а потом стал бледный словно смерть. Он смог только из себя выдавить бессвязные и мычащие звуки. А доктор положил ему руку на плечо и спокойно сказал, - Да шучу я, расслабьтесь. Там тоже режут. Везде режут, - а потом как ни в чем не бывало удалился из туалета быстрой походкой.
Вот такой вот юмор у врачей.
#1704
Сыну сделали довольно сложную операцию. На следующий день хирург проведал его с реанимации, вытащил одну из многочисленных трубок, велел так держать и ушел. А тут как раз приехал муж с младшим сыном, сменить меня. Взяла младшего прогуляться, пообщаться. Младший, который очень похож на старшего, их даже учителя и знакомые путают (год разницы), попросил купить ему булочку.
Медленно ползем в сторону булочки, через все корпуса больницы. Встречаем хирурга, оперировавшего старшего. Он приветливо мне кивает, смотрет на младшего и меняется в лице.
- как? х-х-х-одит? То есть...
До меня доходит:
- А, это не тот, это его младший брат.
Хирург приходит в себя, и, качая головой, уходит, что-то бормоча под нос. Никак не мог понять,бедный, как случилось чудо за полчаса, и ребенок ушел в припрыжку из реанимации.
#1703
Когда я работал в реанимации,одновременно со мной работала там некая медсестричка,пришедшая из оперблока.Ну и,пока никто в отделении не умирал,потравили с ней байки.Вот что она мне рассказала (далее с ее слов):
Привозит нам как-то скорая помощь мужика,сидит и за причиндал держится, в общем начитался где-то второсортной бдсмной порнухи,решил испытать острые (в буквальном смысле) ощущения,взял стержень от ручки и ввёл себе в уретер...Вытащить сам не смог,скорая тоже.Ну,оформили его на операцию,завезли,раздели,положили...Картина маслом,лежит голый мужик,причиндал в потолок смотрит,и из него стержень торчит.И тут наш анестезиолог заходит,видит все это и выдаёт: "Во,бл**ь,член-корреспондент!"
P.S. Всю бригаду тогда с операции сняли,ибо все были в невменяемом состоянии))
#1688
В палату привезли женщину отходить от наркоза. Так она решила, что находится на шоколадной фабрике и пыталась облизать стены, мол, из мармелада сделаны. Когда пациентка в себя пришла и выслушала наш рассказ - долго смеялась, да и мы повеселились знатно.
#1679
Рассказал историю отец, в свое время он работал хирургом в военном госпитале. И был в этом госпитале врач, предки его были из Кореи, и имел он вполне нормальную для Корейца фамилию Квак.
И собственно фабула: Звонок в ординаторскую, врач берёт трубку и без задней мысли, как всегда он и делал, представляется: "Квак". На что в ответ получает ответ, явно незнакомого с личным составом госпиталя офицера:"Ты, обезьяна тупая, г**," и т.д. и т.п "Ты хи квакаешь? Да я тебя в нарядах сгною! Ты доктора позови!!!"
Как позже выяснилось, офицер решил, что трубку взял скучающий солдат, находящийся на лечении, и дуреющий от безделья.
С тех пор врач представляется исключительно как "Доктор Квак".
#1669
Ночью привозят буйного пьяного пациента: ему проткнули легкое ножом. Он в шоке, прыгает, бесится. Просит перевязать и отпустить отомстить обидчику.
И вот тут приходит зав.отделением хирургии, имени не помню, Гарибыч все звали.
Он садится перед пациентом, осмотрел его и начал:
- Итак, сейчас я даю вам выбор. По закону вы имеете право уйти. Я дам вам бумагу на подпись (выложил листок на стол) и даже ручку. Вы уйдете. Но не далеко. У вас открытый гемоторакс. Ваше легкое заполняется вашей же кровью. Вы уже стали глубоко дышать, а значит у вас есть около 30 минут, прежде чем вы захлебнетесь кровью. Т.е. вы за 29 минут должны успеть добежать до отделения полиции, найти обидчика и отомстить ему.
Вы пьяны, потому будете падать, ваша машина в другом месте стоит, а значит вам понадобится больше времени добраться до отделения полиции, чем 29 минут. Итак: мы сейчас проводим операцию, и оставляем вас на лечении, либо же вы подписываете бумагу и вы не наша проблема. Так как вы спешите, а ваше состояние ухудшается, то я даю вам 30 секунд на принятие решения.
(он достает телефон и включает на нем мелодию "Кто хочет стать Миллионером - Звонок другу", пальцами пощелкивает каждую секунду, а в конце гадами выдает гудок)

Обычно на 20й секунде пациент соглашается на операцию. Еще никто не отказался. По закону, если человеку угрожает смерть и спасением является операция, то ее можно провести, если человек без сознания. А т.к. он пьян, то технически он в сознании.
#1585
В последнее время часто вижу посты о медиках. И каждый раз находятся пресловутые комментаторы а-ля «Вы знали, куда шли», «Вы давали клятву», «Сами виноваты, никто вас не заставляет работать сутками и за низкую з/п», «Да вы тупые/косячники/вымогатели» и прочее в таком же духе. И пусть я никогда не выбирала сама эту специальность, не давала клятву врача вместе со своими однокурсниками, никогда не кричала о том, что мечтаю спасать людей и посвятить свою жизнь помощи им; пусть за четыре года работы в госучреждениях здравоохранения я навидалась и коррупции, и некомпетентности, и отсутствия совести с обеих (и врачей, и пациентов) сторон, я не стану ничего доказывать, опровергать или разоблачать. Я просто расскажу о среднем дежурстве в хирургическом отделении. Смотрите сами.

..После насыщенного операционного дня я успеваю только на полчаса вырваться домой – искупаться, собрать вещи на ближайшие сутки – и снова иду на работу теми же пыльными дорогами. Машину разбила еще три месяца назад, на ремонт ее денег нет, впрочем, оно, наверное, к лучшему. Заснуть на ходу, так или иначе, безопаснее, будучи пешеходом, чем водителем.

До больницы я добираюсь уже раздраженной. Во-первых, сорок минут быстрой ходьбы развеяли все ощущение свежести после душа, во-вторых, по дороге на меня накинулась какая-то мерзкая мелкая собачонка и порвала последние джинсы. Обидно и оттого, что это собака, коих я очень люблю, и оттого, что повода на меня кидаться не было никакого, а кроме того, половину дороги до больницы я иду с огромной дырой на штанине.

Едва я успеваю открыть дверь служебного входа, меня встречает дежурный стоматолог, уведомляя об очереди в коридоре. Чертыхнувшись и не успев даже облачиться в полную форму, присоединяюсь к конвейерному приему больных: дежурный стоматолог принимает в кресле, моя коллега-члхирург - на стуле в операционной, я – прямо в предоперационной, меняемся местами по ситуации. Это долгий вечер, уйма работы, шесть госпитализаций, несчетное количество мелких и средних операций. Постепенно из смотрового кабинета мы перебираемся в экстренную операционную отделения.

Часам к десяти основная часть работы сделана, но впереди, помимо двух шинирований челюстей и вскрытия флегмоны, еще и вся писанина. Самая адская составляющая нашей работы. Каждому из поступивших нужно оформить лист осмотра, расписать план обследования и лечения, написать дневники вечером и утром, до пятиминутки; сделать записи в историях всех прооперированных накануне, всех, поступивших в предыдущее дежурство, всех, кто за сутки обезболивался, а также осмотреть, перевязать и написать дневники больным, оставленным палатными врачами под наше наблюдение.

Ко второму часу ночи общими силами написано почти все, поступившие переломщики зашинированы, флегмона откапана и вскрыта. Тут меня зовут в палату мои больные. Поступивший сегодня пациент, избитый и сбитый машиной, в состоянии алкогольного опьянения и с явными признаками чмт, которому я на протяжении часа ушивала раны и пыталась придумать какую-никакую иммобилизацию для сломанной челюсти, вытащил тампонаду из носа и залил кровью всю постель и пол палаты. Как назло, в этот самый момент в палате приходит в негодность выключатель, электриков в такое время уже нет, разбираться самим некогда, я захожу в палату, держа в руках лоток с инструментами и материалом, и пробираюсь к постели больного в кромешной тьме. «Что стоите, посветите мне, что ли» - ворчу я на своих пациентов, которым я на время нахождения в стационаре и врач, и мама, и нянька, и тюремщик, следящий за режимом; они окружают меня, наперебой включая фонарики на телефонах, и с любопытством наблюдают, как я, обычно такая сдержанная и интеллигентная, в стрессовой ситуации бормочу под нос далеко не сонеты Шекспира. «Ну и работа у вас», - сочувственно произносит инъекционный наркоман с соседней койки. У нас их вообще большинство, их, называемых асоциальными – наркоманы, бомжи, алкаши, давно ставшие привычными и даже родными.

Далее – вызов в приемное отделение. Это может занять от пятнадцати минут до четырех часов, но сегодня мне везет. В третьем часу ночи мы возвращаемся к себе.

Дежурная бригада расходится по сестринским-ординаторским-аспирантским, я сажусь на пост дописывать свои долги по палате. В половине третьего звонок на пост. Медсестра смотрового кабинета зовет на первый этаж. Я спускаюсь и лицезрею молодое, «в дрова» пьяное тело, половина лица изодрана в лохмотья, одежда в крови, по коридору за ним тянется длинный кровавый след. Усаживаю в кресло, начинаю отмывать, одновременно опрашивая. Среди пьяного бормотания улавливаю только, что тело зовут Юра, выясняю, хорошенько встряхнув за плечи, что аллергии на анестетики не имеется, потом осматриваю полость рта и мрачнею, потому что рана на подбородке оказывается сквозной, слизистая оторвана почти на всем протяжении альвеолярного отростка челюсти, и я прекрасно понимаю, что работы здесь не на полчаса.

Вздыхаю, обезболиваю и начинаю работать. Стараюсь взбодриться, собраться и не жалеть себя – вон, медсестре потом еще и убирать за нами, мыть инструменты, загружать сухожаровой шкаф. В процессе ушивания раны и размышлений понимаю, что перчатки на мне десятого размера, а потому на пальцах болтаются сантиметра полтора лишней резины. «Дай перчатки поменьше, а?» - «Это все, что осталось. Ничего не выдают. В запасе только десятки, потому что они никому не подходят и так и не закончились».

Это - нормальный факт в государственном здравоохранении. Мы лечим тем, что выдают, шьем нитью той толщины, которая есть в больнице, иногда даже резать приходится скальпелем в форме серпа. Знаете, почему мы это терпим? Потому что помним времена, когда перчаток или шовного не было вообще никаких. Когда пациенты сами заказывали и оплачивали титановые пластины, чтобы мы могли прооперировать перелом. Потому что скальпелей у нас нет уже третий месяц. Нет от слова «вообще». Почему мы не заказываем расходники пациентам? Потому что на нас могут написать жалобу даже за пять рублей, взятых за ксерокопию полиса (ибо ксерокс, картриджи и бумагу к нему, разумеется, больница не станет покупать в ближайшее столетие) – и я сейчас не преувеличиваю, прецедент имеется. Почему мы не покупаем расходники сами? Покупаем. Правда, я могу позволить себе обеспечить пациентов далеко не всем. Ибо у меня зарплата 4 т.р. в месяц, а взяток и благодарностей я не беру. Ладно, отвлеклась.

Итак, я срываю с рук чертовы «десятки» и шью. Я не строю из себя героя или жертву. Я прекрасно понимаю, что больше половины моих пациентов имеют в крови неприятности в виде гепатитов или ВИЧ. И вполне себе осознаю риск заражения, когда нахожусь вот так по локоть в этой крови, а в голову против воли лезут все полученные в последние дни мелкие повреждения кожи. И очень даже злюсь на себя и на весь мир, помня о том, что со мной в одном доме живет полуторагодовалая племянница, а я подвергаю себя такому риску. Совершенно неоправданно. Но я привыкла делать свою работу хорошо. А потом уже думать о последствиях.

Без двадцати пять я заканчиваю. Быстро пишу заключение с подробными инструкциями для все еще чрезвычайно пьяного и оживленного Юры, на которого потратила одиннадцать нитей шовного и больше двух часов своей жизни. Тогда я еще не знаю, что он потеряет бумажку, забьет на все предупреждения и не пойдет к врачу, пока рана не нагноится. Это я узнаю только через три дня, встретив его, уже трезвого и тихого, в коридоре возле смотрового кабинета.

А сейчас я наконец поднимаюсь в отделение, нахожу пустую палату, агрессивно снимаю со своих измученных ног кеды и заваливаюсь на ближайшую койку. Думаю о том, что завтра у меня снова плановые операции, работа по палате, студенты. Вырубаюсь. Успеваю поспать ровно двенадцать минут.

Звонок в дверь. «Нет» - думаю я. Со мной такое впервые. Впервые в жизни я отказываюсь открыть глаза и встать. «Нет» - теперь уже вслух – «я не встану. Я никуда не пойду. Нет!». Слышу, как сонная постовая медсестра берет трубку. «Пройдите в соседний подъезд, на первый этаж, сейчас к Вам спустится дежурный доктор». Я заставляю себя подняться, глотая слезы. Завязываю шнурки, сидя на койке, и реву. Борьба морального долга с физической и моральной усталостью и опустошенностью. Тихонько открывается дверь. «Сээм» - осторожно зовет процедурная медсестра. Она успела поспать, может, на полчаса дольше меня. Говорю ей, что иду, нащупываю на тумбочке маску и магнитный ключ, незаметно смахиваю слезы, выдыхаю и выхожу в коридор. Ловлю ее сочувственный взгляд. Вся бригада, сменившись утром, уйдет. А меня еще ждет насыщенная дневная смена.

Смотрю очередного больного. Двусторонний перелом нижней челюсти, ЗЧМТ. Еще один «нажравшийся» 96-го года выпуска. В такие моменты, знаете, очень хочется сорваться и нахамить. Но я пока держусь. Даже с учетом его кудахчущей мамаши. Понимаю, что предстоит еще одно шинирование. Бедная моя спина. Поднимаюсь с больным в отделение. Собираюсь шинировать. «Вы что, собираетесь мне что-то сейчас делать? Ну я же спать хочу! Не трогайте меня до утра!» - а вот в такие моменты хочется еще и сломать им челюсть еще в одном месте. Я, вообще-то, тоже спать хочу! И если тебе не нужна помощь до утра, почему бы не поспать дома и не прийти утром?! Но я снова держусь. Парень благополучно отрубается прямо посередине коридора. И вот две не спавшие сутки девушки, я и моя хрупкая 45-килограммовая медсестра, тащим этого двухметрового верзилу в палату. Еще и стелим ему постель, что уж точно не входит в наши обязанности.

..До утреннего обхода больных, написания дневников и пятиминутки остается всего ничего. Десять минут я сижу на подоконнике открытого окна в коридоре, пытаясь собрать мысли в единое целое, а затем отправляюсь чистить зубы – и работать дальше.

Конечно, бывают дежурства спокойнее. Но бывают и в разы более дикие. Будьте добрее, ребята, потому что в этой жизни мало кому живется легко и беззаботно.
#1571
Собрался к хирургу, на счет врастающего ногтя на ноге (на большом пальце). Из чистых носков оказалась только одна пара, один немножко дрявый. Было решено целый носок одеть на левую ногу, а с дырочкой на правую.
Пришел. Показываю ноготь. Врач говорит:
- Покажите правую ногу.
- Зачем?
- Посмотреть как у вас нормальный ноготь растет.
В общем, чтобы показать ноготь на правой ноге мне даже не пришлось снимать носок...
#1549
Лежу в больнице, отхожу после наркоза, далее диалог с медсестрой:

М: Как меня зовут помнишь?
Я: Наташа.
М: А фамилию помнишь?
Я: Плеханова.
М: Может еще и отчество скажешь?
Я: Витальевна.
М: Откуда ты это всё знаешь? Я же не представлялась! ( К слову сказать - реально не знал ничего из этого, кроме её имени :) )
Я: У меня сотрясение, а не отупение, твой бейджик прямо у меня перед глазами, с него и читаю :) (Она аж засмущалась, говорит, что не подумала даже об этом :) )

Ф. И. О. изменил, так как сейчас их точно не помню. 2 часа, пока отходил от наркоза, приходилось чуть ли не каждые пару минут ее вызывать, но спасибо ей конечно за её терпение и уход :)
;