#2761
Одно время работал в отделении реанимации крупной городской больницы на должности менеджера по предотвращению преждевременного ухода из жизни.
Вечером звонят из приемного покоя, падение с высоты. Иду в приёмник, там на каталке лежит девушка. Ну как девушка... существо женского пола с окровавленными руками, размазывающее этими руками кровь по стенке. Неумело так, никакой эстетики. Откатил каталку от стенки, заглянул гражданке в глаза. В глазах читалось: никого нет дома. Лицо и руки в ссадинах и царапинах. Гражданку на каталке забрал к себе в отделение, попутно выяснив, что навернулась она с четвёртого этажа.
По мере проводимого обследования и лечения у гражданки удалось выяснить, что перед совершением полёта она употребила в себя через рот валерьянку в количестве трёх флаконов.
По результатам обследования переломов костей и повреждения внутренних органов не обнаружено. И тогда до меня дошло, так вот ты какая, Женщина-кошка! В этот раз ее спасли деревья. Она проспалась и уехала в травматологию, а я подумал: "минус одна жизнь".
#2760
У моей мамы есть коллега. Однажды она сильно заболела (чем - история умалчивает). Её положили в реанимацию, врачи никаких прогнозов не давали. В полузабытьи она успела попрощаться со всеми, мысленно приготовилась к уходу на тот свет.

Как вдруг её пронзила мысль - вот умрёт она, соберутся друзья-знакомые на похороны, зайдут домой к гробу проститься, а у неё дома НЕЧИЩЕННЫЙ УНИТАЗ. Стоит заметить, что мамина коллега "повёрнута" на идеальной чистоте санузла. Стыд был настолько сильным, что тут же появилась воля к жизни, и буквально спустя сутки коллегу перевели в обычную палату. Жива-здорова и поныне.
#2662
Перевели из реанимации женщину Ds:геморрагический инсульт. Обычно в реанимации пациенты подключены к ИВЛ и имеют трахеостомические трубки. В ПИТе же требовался тщательный уход за такими трубками, чтобы они не были забиты ни соплями, ни кровью, ни мокротой, соответственно, их нужно прочищать с помощью одноразового стерильного зонда подключенного к вакуумной установке и раствора хлоргексидина. Такую санацию ТБД (трахеобронхиального дерева) я проводил часто.
Но у этой женщины трубка забилась так, что она не могла дышать, носогубный треугольник синел, а значит я не справляюсь. Зову медсестру, она перехватывает и отправляет меня в ординаторскую, чтобы поставить врача в известность. Врач далее перехватывает у медсестры зонд и с помощью препаратов размягчает пробку и вытягивает ее из трубки. Лицо розовеет, все в порядке. Я в тот момент не смог подать открытую бутыль хлоргексидина, ибо позволил панике взять верх. В этот раз обошлось.
Но через день снова такой же эпизод. Уже вижу что, синеет носогубный треугольник. На лету хватаю ампулу с препаратом, подпилить нечем, сношу крышку ножницами Купера не хуже того, как если бы самурай открывал бутылку своей катаной, при этом получилось очень аккуратно. Заряжаю в шприц, ввожу в специальный порт на трубке. Пытаюсь вытянуть, все равно не идет. Женщина начинает затяжно кашлять, и тут внезапно из трубки мне в плечо вылетает пробка ~1,5 см в длину. Лицо розовеет, дыхание восстановлено.
Казалось бы мне должно быть мерзко, но я радовался как ребенок, что женщина снова дышит. Спросил ее нормально ли дышится и, получив ее подтверждение, пошел утилизировать зонд.
#2657
Бабушка моя была невероятно крепкого здоровья человек. В ее возрасте, под семьдесят, иные из поликлиник не вылезают, ей же было все нипочем. Она умудрялась постоянно что-то ломать и неизменно срасталась и вставала на ноги. Врачей боялась и обладала каким то высоченным болевым порогом. Могла неделями терпеть такие боли, от которых я через пол часа бы в обмороки падала.
К примеру, с одним из переломов руки она сидела дома и отпиралась неделю. Первую скорую, вызванную нами, она на порог не пустила. Во второй бригаде, которую мы вызвали через пару дней, молоденький врач час ее через дверь уговаривал в травму ехать. А перелом не трещинка, его невооруженным взглядом видно было.

В конечном итоге, именно это свело ее в могилу. Когда она пожаловалась, что у нее болит живот и ей нужно вызвать скорую, мы к телефону бежали так, что пятки дымились. Раз просит врачей, значит все очень плохо. Оказалось, что у нее перитонит и случился он не пол часа назад. Даже думать не хочу, как ей было больно и где она взяла столько сил, чтоб от нас это скрывать.

Организм был серьезно обезвожен, что творилось в брюшине, даже говорить смысла нет. Врач скорой на нас орал так, что стекла тряслись, ну а как ему объяснить, что она «почетный партизан»? Я бы, наверное, тоже орала.

Под дверями реанимации я сидела несколько часов. Потом меня просто выставили. Сказали ехать домой и не валять дурака. Мол, это быстро не решится. Кажется, я достала их своим вскакиванием, при каждом появлении человека в белом халате. В итоге, операция длилась больше пяти часов. Врачи пытались ее вытащить не смотря ни на что. Я еще успела пообщаться с ней, меня пустили в реанимацию, закутав в халат и шапочку. Но последствия ее долготерпения были слишком сильны.

Мама со свекровью была в крайне плохих отношениях и ни в какие больницы и морги ездить не собиралась. Так и оказалась я, совсем еще зеленая, только только отметившая совершеннолетие, наедине с врачом-реаниматологом, без какой-либо поддержки близких людей. В таком же светлом коридоре, как когда-то в больнице, где умер отец, он тихо объяснял мне, что они делали, как пытались спасти бабушку, почему не получилось. Я пыталась держать эмоции при себе, внимательно слушала, но горе так просто не спрячешь. В какой-то момент слезы градом полились. Совершенно чужой человек, который ежедневно выходит в этот коридор, чтобы говорить людям самое страшное, видевший слезы наверное сотен людей, гладил меня по голове, утешал, успокаивал. Писал мне на бумажке, аккуратно выводя слова, куда мне теперь нужно идти, какие документы нести.

В этом отделении меня поразила совсем другая обстановка. Ни в какое сравнение она не шла с обычным отделением в больницах. Там не было праздно шатающихся медсестер, не было звона ложки об кружку, не было этого снисходительно отношения (чего уж там, грешат этим медики). Там все ходили быстро, там напряжение висело в воздухе, частые стоны и возгласы,там был такой запах – словами не передать. Пищащие аппараты, огромные окна в палаты из коридора. И среди всего этого, врач нашел для меня время и терпение и главное, сочувствие. Никогда не соглашусь с тем, что врачи – бездушные сволочи и коновалы, потому что в моей жизни был тот врач.
#2655


В конце 90-х мой молодой еще отец (36 лет) был уже окончательно пропитым алкашом. Таких как он по улицам мотались тысячи. Сколько бы сейчас не говорили о повальном пьянстве, оно в разы меньше, чем было тогда. Алкоголизм бывает разный: один алкаш может бухать неделю, потом нагладить рубашку и идти работать (до следующего запоя), другие, как мой отец, уже не способны ни на что. Цель жизни – найти выпить. Уже не важно, что именно пить, главное залить в себя и вырубиться. Мне сейчас 30 лет и я никак не могу привыкнуть, что «молодежь» это уже не про меня, а отец в 36 лет был стариком. Два зуба во рту, по одному на верхнюю и нижнюю челюсть, опухшее лицо, вечная вонь и фирменная неровная походка, даже когда трезвый.

Понятно, что в квартире, где он жил, никак не могла походить на нормальное жилище Человека. Выбитые окна, тараканы, вонь, горы мусора. Обои на стенах с темными жирными пятнами на уровне головы над диваном. Сам диван только подобие, лежак, без ножек и подлокотников. Ни о каком постельном белье даже речи нет. Сколоченный из табуретки и фанерки стол, заваленный окурками и гниющими остатками закуски. Блатхата в общем.

Удивительная, кстати, особенность – бухать и не есть вообще. Компания таких вот упырей могла неделю сидеть в этой комнате, выпивая литры разведенного спирта, но не съедая почти ничего. Кило картошки или пачка макарон. Много вот вы можете на пачке макарон продержаться? А компанией человека в четыре? А эти ничего, держались. Еще как.

Когда поток корешей со спиртом прекращался, отец шел по гостям, в такие же притоны, на поиски «эликсира». Тогда было так же. Пошел он в соседний подъезд и там пропал на несколько дней. Тут нужно небольшое отступление: жили мы в одной квартире – я, мать, отец и бабушка (мать отца), но отдельно. Отец с бабушкой в одной комнате, мы с мамой в другой и совершенно автономно. Это когда все, включая верхнюю одежду, обувь и холодильник находится в комнате, а остальная квартира воспринимается, как коридор. По возможности пытались не обращать внимание на кошмар, который творится за стеной. Иногда кошмар пытался прорваться и к нам, но эти случаи как-нибудь потом.

После возвращения отца из «гостей» мама, проходя мимо, заметила, что отец как-то долго на диване лежит. Живой, двигается, разговаривает, но с дивана не слезает. Спросила, выяснилось, что ноги не держат. Ну… случается. Алкогольные отходняки вообще штука страшная. Это вам не похмелье после корпоратива. Человек, который так допился, может помереть, если не найдет выпить, во время запоя. Бабушка, которая тоже пила страшно, как-то впала в ступор – черт его знает, что это было, просто все тело судорогой свело. Ее можно было в угол на голову поставить, как струну вытянуло. Еле откачали. Про белую горячку я тут вообще промолчу. А тут ноги не держат, подумаешь. Второй раз мама обратила на это внимание через пару дней: отец перестал двигать руками и бабушка ему сигарету прикуривала. Тоже проходя мимо заметила. Вызвала из поликлиники врача.

На вызов пришла уставшая, злая тетка, закутанная в дешевую куртку. Подстелив газетку на табурет, брезгливо пощупала пульс и сказала «Ну а что вы хотели? Вы ведете такой образ жизни! Не следите за своим здоровьем, пьете! А мы вас лечи! Само пройдет!». И ушла.

Сейчас уже точно не вспомню, сколько дней проходило между этими событиями, но тетку-врача мы вызывали еще раз, она снова не оказала никакой помощи. Потом вызвали скорую. Почему ее не вызывали раньше, я не знаю. Я была еще не в том возрасте, чтобы меня посвящали в такие вопросы. Скорая отца увезла.

В больнице его пытались спасти, делали длительную и сложную операцию, но было уже поздно. Он упал с лестницы, когда возвращался домой и травмировал позвоночник в районе шеи. К тому времени, как он лег на операционный стол, все это дело уже воспалилось (гноилось?) и перекинулось на мозг. Не кидайте тряпками за мои описания.

Меня мелкую к нему не пустили. Я стояла в огромном светлом коридоре, с пачкой кифирчика, а врач тихонько мне объяснял, что кефирчик передаст, но папу мне таким лучше не видеть. Пусть, мол, он у меня в памяти останется таким, как был. Не думаю, что этот добрый уставший человек понимал, о чем говорит. Что там помнить?

Считаю ли я виновной в смерти отца врача из поликлиники? Нет. Никогда не считала. А сейчас, спустя годы, еще больше убеждаюсь в своем мнении. Если все вокруг озлобленные, уставшие и голодные, почему она должна быть доброй, участливой и непогрешимой? Она же так же как все ишачила за зарплату, которую выдавали с огромными задержками. Так же ломала голову над тем, что ее дети голодают и сама она в демисезонных ботинках в архангельскую зиму. Она копалась в таком дерьме ежедневно, обходя десятками такие притоны, что мне представить страшно. Почему она должна была выполнить свой священный долг без сучка и задоринки, когда все вокруг этого не делали? Как могла она в этом существе, давно потерявшем людское обличие, рассмотреть человека? Может кто-то осудит ее как врача. Как человека я ее не сужу. Надеюсь, если за все нам предстоит ответить на последнем суде, эту смерть на ее счет не запишут.
#2634
Работал на скорой и поразил меня такой случай. Девочка пяти лет, пока мама ходила в магазин, смотрела в окно (6 этаж), стоя на подоконнике и опершись на москитную сетку. Увезли в детскую реанимацию с множественными травмами при падении с высоты. По дороге делали всё, что могли и не могли. Потом всё утро бухали всей бригадой. Шансов у неё почти не было. А через три месяца... Они с мамой принесли нам корзинку печенья!
#2515
Попал как-то один мой товарищ в больничку. Да не просто попал, а через реанимацию. Не буду повествовать что именно с ним произошло, но нашли его далеко за городом с хорошими травмами и многочисленными переломами, укусом какой-то рептилии и перегревом на солнце больше шести часов.

И вот пролежал этот орел в реанимации в крайне тяжелом состоянии, заставив изрядно пострадать родителей и понервничать нас всех. Благо очнулся довольно быстро - чуть больше чем через сутки. В реанимации долго держать не стали и следующим днем перевели в палату.

К слову сказать в палате лежали четверо таких же орлов после крупных ДТП. Все травмированные, поникшие и желающие только покой и тишину. Однако наш товарищ довольно публичная личность, требующая к себе внимания и признания. Поэтому в день его «переезда» все его новые соседи проснулись от боевого клича, призывавшего к покорению мира. Медсестры, врачи и санитары были, мягко сказать, обескуражены ведь не каждый день вчера умирающий человек бодрым голосом орет на все отделение и буквально поднимает на ноги целую палату.

Завозят его в палату. Лежа осматриваясь орленок заявляет:

- О! Мужики!

Санитары:

- А ты что думал, к бабам поедешь?!

О: - Нет! Я счастлив! Я самый счастливый!

- Мужики! Здорово, мужики! Вставайте, харэ бока отлеживать! Мужики, мы с вами здесь ненадолго! Мы с вами не сдохли в один в день. Это значит, что мы должны жить! Мы должны жить, ведь нас ждут матери и отцы! Нас ждут дети – наше будущее! Нас ждут слава, победы и свершения! Нас ждут женщины, с чьим именем на губах мы бы умирали, если бы были солдатами на войне! Мы должны жить! Поэтому смывайте свои многострадальные рожи! Ведь мы бойцы! Мы воины! Мы здесь ненадолго!

После чего благополучно отключается на добрые два часа.

Когда он проснулся, то вся палата аплодировала полулежа (ибо встать никто еще не может).

По словам медсестер такого не было давно и вчера еще убитые страданием собственной безысходности товарищи к вечеру уже активно общались, начали медленно, но самостоятельно передвигаться хотя бы по площади палаты. И, видимо, это будет первая палата, которую будут выписывать раньше срока еще и всех сразу. А еще и женщины в соседней палате быстро оживились и даже начали подкрашиваться.

По словам орла нашего: А че делать?! Страдать что-ли?! Я полностью прав. Зато вон как все оживились. Оптимизм лечит любого лекарства!

И знаете, он ведь прав! Третий день лежит в обычной палате, а уже все бодрячком. Послезавтра уже забираем с больницы. И вся палата выписывается вместе с ним.

Вот так надо лечиться)))
#2512
В тему про то кто важен на операции. Когда училась, то часто на хирургии, а потом уже на реаниматологии задавали этот вопрос. И ответ всегда был один и тот же - все важны, потому что это как часы. Одна деталь не так пойдёт и все сломается. Анестезиолог это хорошо, но и про хирурга с м/с забывать не надо. Да и как-то сказать в этом деле кто важней не представляется возможным.
#2503
Я в медицине 21 год. Работала в отделениях. Теперь 11 лет в рентгене. Мне не стыдно то, что я помню многих своих пациентов, особенно по рентгену.

И очень приятно было, когда в магазине со мной поздоровалас женщина с девочкой лет 15. Я в ответ тоже поздоровалась и пошла дальше. На выходе из магазина эта девочка подошла ко мне и вручила большую и не из дешёвых шоколадку. Я удивилась "За что?" Она ответила "За то, что Вы боролись за мою жизнь".

Я стояла в растерянности пока не подошла её мама. Она сказала:

- Помните, 14 лет назад, к Вам в инфекцию попал ребёнок с t-40, и судорогами.

Я вспомнила - девочка еле дышала, горела огнём и вдруг дала судороги прямо в ПП инф. отд. Больница то одна, но наш корпус отдельно. И курирующий врач в вечернее время и выходные был у нас реаниматолог. А реанимация на пятом этаже в другом корпусе . А я работала 1й месяц после училища. Сначала растерялась, а потом из шкафчика неотложки схватила реланиум, шприц вколола ребетёнку и через двор попёрла в реанимацию. Понимала, что пока дозвонюсь, пока доктор придёт - можно потерять ребёнка. Успела. Добежала, донесла. Потом реаниматолог сказал, что те считанные минутки спасли жизнь девочке.

И вот, спустя 15 лет, при встрече мама девочки не прошла мимо, а рассказала дочери о том, что произошло. Сейчас этой девочке 19 лет, учится в медунивере, и мечтает стать врачом-реаниматологом.
#2478
Я не медик. От слова совсем. Когда-то хотела им стать, но не хватило силы духа. Самые близкие друзья медики и я вижу с каким трудом это даётся. А передумала я идти в мед после этого:
Когда мне мне было 13, бабушке, у которой на тот момент был уже целый букет тяжелых хронических заболеваний, поставили диагноз "прединфарктное состояние" и тут понеслось.
Раз в неделю стабильно сердечный приступ, отек легких и тд и тп.
В 14 я знала от и до как себя вести в подобных ситуациях. Все медикаменты и их дозировки. Но суть не в этом.
После очередного, на тот момент уже третьего, инфаркта, её, благодаря стараниям СМП, живой доставили в кардио-центр. После, уже не первого, шунтирования и пары дней в реанимации, её перевели в общую палату. Когда я пришла на посещение, какому-то дедульке через стенку стало совсем нехорошо, срочно вызвали врача.
Я до сих пор помню вопли доктора, достаточно молодого парня:
- Дед, заводись, я сказал! Ты чего удумал!

Звуки работающего дефибриллятора, которые я к своим 16ти годам ни с чем другим перепутать уже не могла и лицо врача, спасшего очередную жизнь.

Моя бабушка умерла дома, когда фельдшер СМП в очередной раз пыталась привести ее в себя. Но до этого её вытаскивали с "того света" после 6ти инфарктов, 11ти прединфарктных состояний и более 25 отеков легких (которые обычно сопровождали все это действо).

Весь этот максимально длинный пост не несет в себе ничего, кроме восхищения профессионализмом и самопожертвованием сотрудников СПМ и карио-центра.
;