#3784
Да простят меня коллеги по врачебному цеху, но это простая констатация факта: получив диплом, мы, все без исключения, являемся лишь личинками врачей.

И лишь пройдя долгие и порой мучительные метаморфозы, через стадии развития от личинки до бабочки, мы становимся профессионалами своего дела.

Ну, или если сравнения с насекомыми покажется коллегам унизительными — другое сравнение, орлята с дипломами, слабые, глупые, не умеющие летать, мы годами тренируемся, чтобы в будущем воспарить в небо нашей безумно ответственной профессии умелыми орлами и уже сами обучаем следующее поколение орлят тонкостям полётов в бурю и штиль.

Зрелые орлы бдительно и строго учат орлят сначала просто махать крыльями, затем позволяют стать на крыло и совершить небольшой полёт, а потом другой, посложнее, а там, с годами, и последний полёт, где они, научив молодого орла летать, успешно охотиться и безопасно приземляться, дают добро на самостоятельные полёты.

Орлёнком быть очень непросто: бесконечные часы дежурств, тяжёлые теоретические и практические экзамены, годы изнурительных тренировок, полувоенная дисциплина, трагедии и триумфы — всё это нужно и можно перенести.

Что даётся труднее — постоянное общение с орлами, настолько превосходящими своих орлят, что начинаешь сомневаться в своих силах: а смогу ли я так полететь?

Необходимость абсолютного подчинения, ирония и сарказм инструкторов, их шутки, порой довольно жестокие, сама атмосфера послушания, на каждом новом этапе лёгкая дедовщина и много раз повторяющаяся тоска новобранца в новой казарме...

Именно это и является истоками мифологии орлят: легенды об умном орлёнке, оказавшемся умнее и рукастее матёрых орлов.

Их много, они передаются из поколения в поколение, очень поучительные, иногда — забавные, но всегда внушающие оптимизм и подымающие боевой дух рекрутов медицины.

На ваш суд — одна из таких историй, случившаяся так давно, что за полную истину я не ручаюсь, необычно для меня — не я герой этой истории, просто рассказчик.

Бабулька, приятная чистенькая старушка в платочке, почти лубочная бабушка из «Красной шапочки», уже который раз поступает с тяжёлыми и внезапными аллергическими реакциями, которые раз от разу становятся всё тяжелее и опаснее...

Так, сначала это были высыпания, потом опухание лица, а потом и нос с горлом стало закладывать, астма присоединилась, её последнее поступление по «Скорой» вообще было на грани анафилактического шока, еле спасли в реанимации.

Её я там видел мельком, перевели бабульку в обычное отделение, домой боятся отпускать — следующего эпизода она не переживёт, единодушно решили все...

И понеслось: консилиумы, светилы всех немыслимых высот и званий, осмотры студентов, интернов, резидентов, ординаторов — никто не мог поставить правильный диагноз.

Через две недели бабушке это серьёзно надоело, она устала от всего этого медицинского бедлама, стала проситься домой...

Нельзя, бабулька, пойдёшь домой — помрёшь.

А диагноза — нет...

Ясно, что аллергия, ясно что тяжёлая — а что её вызывает — непонятно...

Происходило это в те далёкие времена, когда динозавры типа меня были молоды: у нас не было тестов по выявлению аллергенов.

Бабушка, кстати, абсолютно здорова, за исключением сильной аллергической реакции на пенициллин, в молодости.

И тут появляется наш герой, студент пятого курса.

Пятый год — это даже не орлёнок, это эмбрион.

Им разрешают немного: посмотреть больных и не болтаться под ногами взрослых бойцов, всё.

В свите обходов — они в хвосте, низшие из низших в медицинской иерархии.

Бабулька его поначалу невзлюбила: усталая от всего этого цирка, перевидавшая кучу заслуженных-простуженных доцентов и профессоров и даже одного академика, она была не в настроении отвечать на те же вопросы в тысячный раз.

А вопросов он задавал много, нудный до ужаса, он попросил описать все события перед приступами.

И выяснил деталь, ускользнувшую от внимания светил: все они случались в одно время, полдник, закончив который бабушка попадала в приёмный покой.

Аха, аллергия пищевая...

Но почему только дома?

Почему ничего подобного не происходит в больнице.

Расспросил о диете, ничего необычного.

Никакой явной пищевой аллергии...

И тут талантливый сыщик превзошёл всех в занудстве: вместе с бабушкой он стал составлять дневник еды, что и когда она ела, день за днём, неделя за неделей.

И сколько бабушка ни поджимала губы — он медленно и методично составлял список потреблённых ею продуктов.

И всё время присутствовал чай:

« ... а потом я попила чаёк и началось!

Села пить чай и горло стало отекать!»

Аллергия от чая?!?!?

Его подняли на смех — неслыханно, раз.

Два — чай в больнице таких реакций не вызывает.

Молодец, конечно, выяснил, что, скорее всего, пищевая аллергия — а теперь ступай играть в песочницу.

Никуда он не пошёл, беседы с бабушкой продолжались, она к нему привыкла и даже полюбила за его искреннее желание помочь...

И вот тут, как результат доверия, бабушка увлеклась этой детективной работой, появились первые результаты: приступы начались прошлой осенью, ниоткуда.

Вроде бы она ничего не поменяла в своих привычках, но что-то произошло, именно осенью.

А что бабушки делают осенью?

Соленья с варениями и маринадами, ягоды, грибы, огурцы — всё, как полагается, из года в год.

«Так, бабулька, а что же было необычного прошлой осенью?»

«Сроду такого не случалось, варенье клубничное забродило, переваривала и закатала по новому..»

А, извиняюсь, что с вареньем-то?

«Как что? Да плесень завелась, я её сняла и переварила, хорошее варенье, я его до сих пор держу, потребляю потихоньку, уже немного осталось..»

В воздухе запахло эврикой, затаив дыхание, юный гений медицинского сыска задаёт последний, решающий вопрос:

«Варенье ты как, с чаем пьёшь?»

«Да, сынок, так уж привыкла..»

Затаив дыхание, ласково-умильным голосом только -только вылупившийся докторишка спрашивает:

«А на варенье взглянуть можно?»

«Отчего нет, соседку попрошу принести...»

Далее всё стало ясно: переваренное варенье сохранило следы плесени.

Помните про бабулькину аллергию к пенициллину?

Она и аукнулась, полвека спустя — и, как старая мина, рванула, как полагается, сильно, повторные аллергические реакции всегда злее первоначальной.

Такая вот история.

Что стало с орлёнком-вундеркиндом?

Не знаю, но где-то работает чертовски умный врач, ухитрившийся в младеченстве своей карьеры утереть носы, точнее, клювы сиятельных орлов медицины...
#3772
Сидели как-то на утренней конференции заведующий отделением "искусственная
почка" и заведующая гинекологии, оба милейшие люди. Конференция длинная
приключилась, и решили они потихоньку уйти.
Заведующий "иск. почкой" и говорит шепотом, что я, мол, пошел к себе, в
"почку".
Гинекологиня задумалась на секунду и печально спросила:
- А мне куда идти?
#3770
Был как-то случай: мужик бухал довольно долго, в итоге, на фоне жуткого абстинентного синдрома, у него случается инсульт. Левая рука и нога полностью перестают работать (плегия), плюс теряет сознание, падает на здоровую правую руку и лежит так довольно продолжительное время. Нашла его жена, через много часов. В исходе: "здоровую" правую руку пришлось ампутировать (позиционная ишемия). А левая рука и нога так и остались висеть плетью. Мож не в тему, но зато с моралью и иронией.
#3768
В приёмном покое городской больницы мама с годовалой дочкой.

Направление скорой помощи: острая кишечная инфекция.

— Что вас беспокоит? — стандартное, в общем-то, начало беседы.

— Ничего не беспокоит, — мама недоуменно хлопает длинными ресницами.

Сразу хочется задать вопрос: а зачем «скорую» вызывали, зачем в больницу ехали?

Наученный горьким опытом (конечно, её-то ничего не беспокоит, не она ж болеет, а ребенок), уточняю:

— У ребенка что случилось? Рвота, жидкий стул? (Ну, написано же у «скорой»: кишечная инфекция.)

— Нет, — снова широко распахнутые глаза и искреннее недоумение во взгляде. — Она блюет и дрищет...

Только многолетняя тренировка способности сохранять хладнокровие в любой ситуации позволяет продолжить осмотр как ни в чём не бывало.
#3762
Учусь в медицинском университете, дали нам на хирургии курировать больного. Провожу опрос. Далее я и пациент (П)
Я: Какие либо серьезные заболевания имеются или имелись?
П: Нет, вообще ничем не болел
Я: Точно? ГРИПП, диабет, СПИД, Туберкулез,ВИЧ, гепатиты?
П: Ах, да. Туберкулез был, лечился.
Я: Когда?
П: Когда в тюрьме сидел.
Я: Как давно? Год какой был?
П: Последний раз?
Занавес.
#3748
Дело было давно, лет 12 назад, в одном далеком-придалеком государстве.
Лето, светит солнце, настроение отличное, прогуливаюсь вдоль проспекта. Смотрю, женщина возле открытого канализационного люка ревет, вся бледная, нога в этом-самом люке и народ вокруг неё собирается. Подхожу поближе, картина проясняется. У женщины открытый перелом и кровь хлещет рекой. Народ возмущается, скорую вызвали минут 7 назад, но кареты нет, хотя центральная больница через дорогу, в 7 минутах ходьбы. В общем ещё минут 7 я там пробыл, помог наложить жгут, купил обезбаливающие (она шлепнулась прямо возле аптеки). Когда терпение у народа лопнуло, меня отправили в больницу за врачами скорой помощи, как самого молодого. Минуты 2-3 у меня ушло что бы добежать до приемного покоя. Подбегаю, смотрю - стоят возле машины, курят и мило болтают. Дальше следует вот такой диалог:
- Здравствуйте, подскажите, не вы ли случайно на вызов, тут, через дорогу?
- Ну мы... И чего?, - Лениво и не торопясь.
- Так там женщина сознание уже теряет, крови потеряла очень много, открытый перелом же! Нужно быстрее ехать.
- Открытый?, - Удивлённо. - Да, поехали тогда. Ты с нами?
- Нет, спасибо, я быстрее сам добегу.
Прибегают обратно, женщина белая уже вся. Люди спрашивают, как да что, где врачи и т.д. Я отвечаю что едут. В общем через 5 минут где-то они объявились.
#3739
Суточное дежурство. В отделении нас двое докторов, один - ответственный реаниматолог, на мне, соответственно, наркозы.
Второй час ночи, у нас небольшая запарка, народ вздумал поболеть, причем нехило так поболеть, в реанимации, принимаем больных (троих сразу). Немножко в мыле, тут звонят хирурги, приходите, мол, у нас тут аппендэктомия, пациентка уже на столе.
Прихожу. На столе лежит бабулечка - божий одуванчик, смотрю историю, бабульке 92 года (92, Карл!). Представляюсь. Немного сомневаясь в бабулькиной адекватности, приступаю к опросу. На удивление, на вопросы отвечает четко и ясно, в личности, времени и пространстве ориентирована, на вопрос о хронических заболеваниях отвечает:
-Внучок, я сроду ничем не болела, таблеток не пила, вот живот прихватило, правнук и привез, я не хотела ехать, чего людей отвлекать по пустякам.
оО, думаю, нормально так, спрашиваю, мол, даже давление не беспокоит? Не беспокоит, отвечает. Меряю. 120/70, космонавтка блин. Я опять подступаюсь, уже просто интересно, ну неужели ничего и никогда не болит??? Бабуля отвечает:
-Внучок, это ваше поколение заболевает от любого чиха, а мы войну прошли.
Ну ладно, раз не беспокоит ничего, значит будем начинать потихонечку.
Тут бабулька голову приподнимает, осматривает меня внимательно, и выдает:
-Внучок, напомни, кто ты такой, а то я не запомнила?
-Анестезиолог, буду вам наркоз давать, - говорю.
Бабулька (с сомнением в голосе): Что-то ты больно молод... Позови-ка мне директора.
На что я с гордостью отвечаю:
-Я сегодня директор.
Сзади голос хирурга:
-Але, директор, ты долго еще пи@*оболить будешь? Шевели ложноножками, у нас работы еще навалом.
З.Ы. С бабулей все нормально, через неделю благополучно выписали=).
#3736
Учился я тогда в ординатуре по анестезиологии-реаниматологии. Ходил на дежурства, постигал премудрости профессии, в общем, обычный себе ординатор. Учили нас в том числе и манипуляциям, и вот одна из них - постановка катетера в центральную вену (яремная, подключичная или бедренная).
По ряду причин наиболее удобным кровеносным сосудом является подключичная вена (чаще правая), вот катетеризации подключички и уделялось наибольшее внимание (к слову, учили катетеризировать все, но подключичку я поставлю ночью, вдрызг пьяным и с закрытыми глазами :D).
Итак, этап обучения на трупах пройден, подключички пациентам в бессознательном состоянии идут на "ура", а вот с пациентами в сознании небольшая загвоздка: мне страшно (такое тоже бывает). Причем, если рядом стоит доктор и наблюдает, делаю все хорошо и быстро, остаюсь один - ступор.
И вот очередное дежурство. Выходной. Тишина. Сижу в ординаторской, заполняю истории болезни. Заходит доктор, к которому я был прикреплен (до сих пор поддерживаем отношения, очень ему благодарен, ведь всем, что я знаю и умею, я обязан ему), и говорит:
-Там подключичку надо поставить, давай, ноги в руки, и вперед.
Радостно подскакиваю, вылетаю из ординаторской, только потом спрашиваю:
-Пациент в сознании?
-В сознании, - отвечает доктор.
Я притормаживаю, начинаю впадать в свой любимый ступор, а доктор мне вслед:
-Иди, готовь все, я сейчас приду, не переживай.
Я успокоился, пошел в палату, там женщина 52-х лет. Я с ней поговорил, объяснил, что собираемся делать, про возможность ятрогенных осложнений (осложнения, вызванные врачебной манипуляцией), беру информированное согласие, тут приходит доктор. Я все разложил на столике, натянул стерильные перчатки, взял шприц...и тут доктор заявляет:
-Так, ты пока начинай, а я пойду с родственниками пообщаюсь, давно ждут уже, я на 5 минут, сейчас вернусь. И уходит. Я стою, как дурак, со шприцем в руке, смотрю на пациентку. Она на меня. Я на нее...Пауза затягивается...П (пациентка), Я (я), Д (доктор).
П: Доктор, а чего мы ждем?
Причем поза у нее далеко не самая удобная - на кровати без подушки (должна быть ровная поверхность), голая, голова развернута влево. т.к. ставить собираюсь правую подключичку, руки по швам, правая развернута ладонью вверх. Ну, не раком, конечно, и не мостик, но тоже не совсем комфортно.
Я: Сейчас доктор придет, и мы начнем.
П (поворачивая ко мне голову, с неподдельным изумлением): А вы кто?
Я: Я врач-ординатор.
П: Ну врач же?
Я: Ну...как бы...да...но все-таки...почти уже...
П: Институт закончили?
Я: Конечно.
П: Значит, врач.
Я: Ну, вообще-то да, но еще как бы не совсем...
П: Нет врачей "совсем", или "не совсем". Или врач, или нет. Закончил ВУЗ - значит, врач.
Я: Э...
П: Сынок, ты меня обо всем предупредил, согласие я подписала. Перед тобой дама голая лежит, а тут у вас не жарко. Делай давай.
И отворачивает голову обратно в левую сторону.

Я выдохнул...и сделал. Быстро, хорошо и не больно. Больше таких проблем у меня не возникало, подключичек у пациентов в сознании я не боялся. Хочу сказать огромное спасибо той женщине, которая понимала, что я боюсь больше нее, и все-таки меня подбадривала. И отдельное спасибо моему доктору, который влетел в палату сразу, как только я закончил манипуляцию.
Д: Ну вот, молодец, а ты боялся.
Я: Ну а чего было делать-то, вы к родственникам ушли, мы тут ждем, ждем...
Д: Никуда я не уходил, я под дверью стоял, все слышал и видел.
Я: оО, фигасе, ну вы...нехороший человек.
Д: А как еще было тебя заставить перешагнуть через свой страх? Ладно бы, не умел выполнять манипуляцию, но ведь умеешь, а страх какой-то иррациональный присутствует.
Вот ему отдельное спасибо, а то ходил бы до сих пор на подключички за ручку со "старшим товарищем":D.
#3734
Очередное дежурство времен моей анестезиолого-реаниматологической молодости=). Суббота. 11 утра. Тишина и покой, операций нет, пациенты в отделении стабильные. Красота! И тут звонок от хирургов. Голос в трубке, похрюкивая, говорит:
-Товарищи анестезиологи, вы нам нужны, приходите, вам понравится.
Далее следует ржач, и трубка вешается.
Ответственный мне говорит:
-Иди, посмотри, че там у них за цирк.
Прихожу в приемник, гадая что тут у них такого веселого. А тихонечко хихикает все приемное отделение. Далее Я (я), Х (хирурги), П (пациент).
Я: Ну что тут у вас за шоу?
Х: Инородное тело прямой кишки.
И показывает мне рентгенограмму, на ней четко видна бутылка. Я такое первый раз видел (это потом уже что только в прямой кишке не находили), сильно удивился, спрашиваю, где пациент. Мне показывают. Подхожу. На каталке лежит мужик...Нет, не так, МУЖИК! Огроменных размеров, толстый и красный (как потом выяснилось, ему было очень неудобно, поэтому краснел постоянно).
Я: Добрый день, я анестезиолог такой-то.
П: Здравствуйте.
Я: Ну, рассказывайте, что с вами случилось.
П (краснея, бледнея, потом снова краснея): Ну я это, вчера выпивали, я немножко выпил, опьянел, ну и...
Замолкает.
Я: Ну-ну, не стесняйтесь, рассказывайте.
П: Поскользнулся, упал на бутылку, и вот...(разводит руками).
Сзади чей-то сдавленный голос:" Ага, и так точно упал, ворошиловский стрелок прямо", и хихиканье.
Ну что поделать, мы тоже люди, а ситуация и впрямь, скажем так, забавная. Опрашиваю пациента на предмет хронических заболеваний, аллергии. и т.д., подхожу к хирургам.
Я: Что планируете? Лапаротомию?
Х: А говорят, мы кровожадные, что нам только бы резать. Обратился он сразу, перфорации нет, попробуем сначала так извлечь.
Я: А зачем анестезиолог-то вам тогда?
Х: Наркоз ему дайте, пожалуйста, он здоровый лось, надо, чтобы расслабился хорошо.
Я: Хорошо, будет вам наркоз.
Иду обратно к пациенту, прошу открыть рот, чтобы оценить степень сложности интубации трахеи, и понимаю, что нихрена не вижу. Пациента подают в экстренную операционную, я звоню в отделение, объясняю, что интубация предполагается трудная, сам могу не справится.

В операционную поднимается ответственный реаниматолог, и мы начинаем. Подробно описывать не буду, скажу только, что уже была мысля эндоскопистов на интубацию вызывать, но ответственный все-таки заинтубировал, используя улучшенное положение Джексона. Выдохнули. Пациент спит, дальше дело за хирургами.
Х (усиленно ковыряясь в заднем проходе пациента): Блин, почему всегда бутылки вводят горлышком, а? Почему никто не думает, что вынимать за донышко гораздо труднее?
Я: Эм...Даже не знаю, что сказать, я никогда не пробовал...
Х: Даже и не думай, вынимать потом сам будешь!
Ржач. Наконец, ура, бутылка отказывается в руках хирурга.
Х: Е"@а, неужели достали?
Я: Слава яйцам.
2-й Х: Макс, дивись, это "Гжелка"! У тебя такой в коллекции еще нет.
А хирург наш собирал коллекцию предметов, извлеченных из пациентов (ну такой вот он извращуга).
Х: Да она, гм, не очень чистая...
2-й Х: Да ладно, отмоешь, тебе не привыкать. Кстати, там вон на донышке еще водочка плещется, можешь хряпнуть заодно, за удачно проведенную операцию.

Грохнула вся операционная. Хирурги, подшучивая друг над другом, ушли, унося 0,25 бутылку в пакете. А мы решили забрать пациента в отделение и немного повентилировать, интубация была трудная, так что не повредит.
Проходит несколько часов, прибегает медсестра, говорит, что товарищ "сбутылкойвжопе" изволили проснуться. Ответственный мне:
-Иди, это твой пациент, решай вопрос об экстубации.
Прихожу в палату, провожу несколько простых тестов, чтобы решить, готов ли пациент самостоятельно дышать, вижу, что все норм. А он руками машет, понимаю, трубка мешает.
Я: Я сейчас трубку уберу, а вы мне расскажете, зачем бутылку в попу засунули.
Пациет усиленно кивает.
Я: А если не расскажете правду, я снова вам трубку засуну. Естественно, не засунул бы ничего и никуда, но пациент-то не в курсе. Кивает еще более остервенело. Экстубирую. Жду, пока прокашляется и продышится.
Я: Ну и зачем?
П (краснея): Ну я, это, того, ну...
Я: Смелее!
П: (краснея еще больше): Доктор, только вы никому не говорите, ладно?
Я: Врачебную тайну еще никто не отменял.
П: Доктор, я это...Пид@рас, вот!
И облегченно прикрыл глаза. Не знаю, как я сдержался в палате, но когда вышел, ржал, как конь педальный.

#3709
Рассказала подруга мамы. В 70-х годах она училась в местном мединституте. Подошел курс изучения венерических заболеваний, и студентов стали гонять на практику в кожвендиспансер. Приходят они как-то в лекционный кабинет, а в уголке сидит хорошо знакомый им мужик - сторож диспансера. Оказывается, у мужика был сифилис в третьей стадии! История его жизни проста и незамысловата - пил, пил, пил, как нос начал отваливаться - в больничку пошел. Третичный сифилис уже неизлечим, хотя и не заразен. Дяденьке подправили иммунитет, регулярно обследуют, что-то колят. А чтобы под присмотром был - устроили работать в диспансер сторожем. И врачам практика, и студентам наглядное пособие. Еще бы, единственный в области человек с такой стадией! Да и мужику тож неплохо - и болезнь лечат, и работа есть. А то, что надо периодически раздеваться перед группой студентов, на живом экспонате изучающих течение этой болезни, так только развлечение. Еще и за жизнь поговорить можно.