#2746
Врача зовут Ирина. Говорят, хороший врач. Нам повезло. Я ни разу не видела ее лица. Она всегда маске и в очках.
Она - инфекционист. Хороший инфекционист и плохой психолог.
За все время, что она лечит мою дочь, она не сказала мне ничего успокаивающего.
Она разговаривает со мной языком цифр и фактов.
- ...лейкоцитов 12...
- Это хорошо?
- Это меньше, чем было, но больше, чем норма. И родничок просел. Пересушили.
- Это опасно?
- Я назначу препарат, и он стабилизирует....

Она разговаривает...неохотно. Родители лежащих здесь, в больнице, детей пытают ее вопросами. Она должна отвечать.
Но каждое слово, сказанное ею, может быть использовано против неё.
Ирина выбирает слова аккуратно. У каждого слова есть адвокат, зашифрованный в результате анализа.
Ирина хочет просто лечить. Молча. Без расспросов. Но так нельзя.
Я не знаю, нравится она мне или нет. Не пойму. Я вынуждена ей доверять. Здоровье моей дочери в ее руках.
Она вообще не пытается нравиться, успокоить меня, погасить панику. Но она и не должна, наверное.
Она должна лечить инфекции, а не истерики.

Я вижу, что Ирина устала. Сквозь стекла очков я вижу красные, будто заплаканные глаза.
Я уже не спрашиваю ничего.
Я и так вижу: дочери лучше.
Положительная динамика налицо.
Два дня назад дочка была почти без сознания, я сегодня сидит, улыбается, с аппетитом ест яблоко.
Ирина осматривает дочку, слушает, подмигивает. Говорит ей:
- Молодец, Катя.
А мне ничего не говорит.
Я же не спрашиваю.

После обеда привезли годовалого мальчика. Очень тяжелого.
Ирина стала вызванивать центральную больницу. Дело в том, что здесь, в инфекционной, нет реанимации. А мальчик очень плох. Но центральная грубо пояснила: у него какая-то нейроинфекция, лечите сами, у нас мест нет.
Рабочий день врача - до 15 часов. Ирине пора домой. У нее есть муж и свои собственные дети.
Но мальчик. Он очень плох.
Ирина остается на работе. Наблюдать за пациентом. Ругается с центральной. Требует прислать невролога и какой-то препарат. Ругается с мужем. Муж требует жену домой. Потому что мальчик - чужой, а дома - свои.
Медсестры притихли. Они привыкли, что начальство сваливает в три. После трех в больнице весело.

Годовалый мальчик с мамой лежит в соседнем с нами боксе. Слышимость отличная.
Мама мальчика разговаривает по телефону. Мне слышно каждое слово. Она звонит знакомым и просит молиться за Петю. Подсказывает, какие молитвы. Сорокоуст. И еще что-то. Просит кого-то пойти в церковь и рассказать батюшке о Пете. Чтобы батюшка тоже молился. Батюшка ближе к Богу, чем обычные прихожане, его молитва быстрее дойдет.
Я слышу, как врач Ирина вечером входит к ним в палату, и говорит маме мальчика, что лекарство нужно купить самим. Потому что в больнице такого нет. Запишите, говорит Ирина. Диктует препараты. Среди них - "Мексидол".
Я слышу, как мама возмущенно визжит:
- Мы платим налоги! ... Лечите ребенка! ... Везде поборы!... Я вас засужу...
Ирина ничего не отвечает и выходит из палаты.

Моей дочери тоже капают "Мексидол". Мы тоже покупали его сами.
Я слышу, как мама мальчика звонит мужу. Жалуется на врача, просит мужа принести иконы и святую воду.
У меня есть лишние ампулы "Мексидола".
Я беру упаковку и выхожу в коридор. В принципе, это запрещено, все боксы изолированы, но я ищу Ирину.
Нахожу ее в Ординаторской.
Она диктует список препаратов для Пети. Диктует своему мужу. Она меня не видит, стоит спиной.
- Ну, Виталь. Сейчас надо. Привези. Мальчишки побудут одни 20 минут. Не маленькие...
Виталя бушует на другом конце трубки.
- Виталь, аптека до десяти. Потом расскажешь мне, какая я плохая мать. Сейчас купи лекарства...
- Вот "Мексидол", - говорю я. - У меня лишний. Пусть "Мексидол" не покупает.
Ирина вздрагивает, резко оборачивается.
Я впервые вижу ее без маски. Красивая.
- А, спасибо, - говорит она и добавляет в трубку. - "Мексидол" не надо, нашли...
Я засовывают в карман ее халата тысячу рублей.
- С ума сошла, не надо! - Ирина ловит мою руку.
- Это не Вам. Это Пете.
Она опускает глаза.
- Спасибо тебе, - тихо говорит она и поправляет сама себя. - Вам.
- Тебе, - поправляю я её обратно и возвращаюсь в свою палату.

Ночью Пете становится хуже. Я сквозь сон слышу, как Ирина командует медсестрам, какую капельницу поставить и чем сбить температуру.
Слышу также, как фоном молится мама мальчика.
Когда заболела моя дочь, мне хотели помочь тысячи людей.
Если привести примерную статистику, то примерно из каждой сотни тех, кто хотел помочь, 85% - молились за мою дочь и подсказывали мне правильные молитвы, советовали исповедоваться, вызвать батюшку в больницу, поставить свечку. Говорили: "молитва матери со дна морского достанет".
5 % предлагали попробовать нетрадиционную медицину, гомеопатию, остеопатию, акупунктуру, рейки, колдуна, бабку, целителя, метод наложения рук.
10% - прагматично давали контакты хороших врачей, советовали лететь в Европу, потому что "в России нет медицины, ты же понимаешь".

Я читала где-то, что чем ниже уровень жизни людей, тем сильнее Вера. Чем меньше зависит от человека, тем больше он уповает на Бога. Я не знаю, так это, или нет, но мама Пети выглядит как женщина, которая , если бы могла выбирать, повезла бы больного ребенка в церковь, а не в больницу.
Я сама верю в Бога.
Настолько, что я срочно покрестила дочку в больнице (батюшку в инфекционную больницу не пустили). Сама покрестила. Так можно в критической ситуации. Как наша. Нужна святая вода. Или даже вообще любая вода. И слова, продиктованные Богом.
Я верю в Бога. Сильно верю. Для меня нет сомнений, что Он - Есть. Свои действия и поступки я всегда мысленно согласовываю с Богом. И чувствую Его благословение.
Но у Бога очень много работы. Он любит. И прощает. И спасает. И направляет.
Он Всемогущ. А мы - нет.
И у Бога нет цели прожить за нас наши жизни, решить за нас наши задачи. Бог - учитель, но домашнее задание выполнять надо самим.
Он учит нас жить с Богом в душе, а уж кто и как усвоит Его урок...
Иногда с хорошими людьми случаются плохие вещи. И это тоже - Божья Воля.
А вот то, как вы справляетесь с ситуацией - это уже ваша "зона ответственности". Проверка того, как вы усвоили урок Бога. Для чего-то же Вы живете.
И не надо упаковывать свою лень и безответственность в "Божье провидение" и "Божий промысел".
Божий промысел лишь в том, чтобы все мы в любой, даже самой сложной ситуации, оставались людьми...
Бог не купит антибиотики. Антибиотики купит Виталя. Который сегодня сам кормит гречкой своих двоих детей, потому что мама занята. Мама спасает маленького Петю, которого захватила в плен инфекция...

К утру Пете стало лучше. Он заснул. Без температуры. Спокойно. Заснула и мама. Я не слышу молитв. Слышу храп.
Ирина не спала всю ночь.
В 9 начинается ее новая смена. Она делает обход.
Заходит в палату к нам с дочкой.
- Лейкоцитов 9, - говорит она.
- Спасибо, - говорю я.
- Это хорошо. Воспаление проходит.
- Да, я поняла.
Я ничего не спрашиваю. Я ей очень сочувствую. Ирина в маске и в очках. За очками - воспаленные, красные, будто заплаканные глаза.
Она идет обходить других пациентов.

В три часа заканчивается ее смена. Пете намного лучше. Он проснулся веселый, хорошо поел.
Перед тем, как уйти домой, Ирина заходит к ним в палату. Убедиться, что все в порядке.
Я слышу, как она осматривает мальчика и ласково уговаривает дать ей его послушать.
В этот момент у мамы звонит телефон, и я слышу, как мама мальчика говорит кому-то восторженно:
- ОТМОЛИЛИ ПЕТЮ, ОТМОЛИЛИ!!!!

Я смотрю в окно своей палаты, как врач Ирина идет домой. У нее тяжелая походка очень уставшего человека. Она хороший инфекционист. И очень хороший человек. Посланник Бога, если хотите.
Это она победила Петину болезнь. Убила ее своими знаниями, опытом и антибиотиком.
И сейчас идет домой. Без сил и без спасибо. Работа такая.
Отмолили...
#2736
Моя история о докторе М-ской больницы в Москве.
Дочка болела, ходили к педиатру, назначили рентген по поводу долгого сумасшедшего кашля и тадам... пневмония(((
Я её очень боюсь т.к был контакт с туберкулезом(не знаю права ли, не медик) .
Приехали в больницу, в "приемнике" и принимать не хотели и домой отправляли. Разъеренный врач бегала с рентгеновским снимком, который привезли из поликлинники, с ором что имелся контакт с туберкулёзом и когда делали манту и т.д . Решили еще один снимок сделать и... все ок))) Корни какие-то расширены.
Положили в отделение не в инфекцию. Там лечащий врач на консультацию пригласила аллерголога-иммунолога и этот очень крутой врач при взгляде на дочь сказал, что она аллергик (а мы то были на консультации у других аллергологов и они кричали нет это орви , как и наш педиатр орви с конца апреля по середину июля)
Так вот. Спасибо аллергологу в 1000 раз, что предотвратил развитие астмы. Благодаря Вам я знаю, что это не орви и как помочь 6 летней дочке. Вы чудо и как врач и как человек!
#2657
Бабушка моя была невероятно крепкого здоровья человек. В ее возрасте, под семьдесят, иные из поликлиник не вылезают, ей же было все нипочем. Она умудрялась постоянно что-то ломать и неизменно срасталась и вставала на ноги. Врачей боялась и обладала каким то высоченным болевым порогом. Могла неделями терпеть такие боли, от которых я через пол часа бы в обмороки падала.
К примеру, с одним из переломов руки она сидела дома и отпиралась неделю. Первую скорую, вызванную нами, она на порог не пустила. Во второй бригаде, которую мы вызвали через пару дней, молоденький врач час ее через дверь уговаривал в травму ехать. А перелом не трещинка, его невооруженным взглядом видно было.

В конечном итоге, именно это свело ее в могилу. Когда она пожаловалась, что у нее болит живот и ей нужно вызвать скорую, мы к телефону бежали так, что пятки дымились. Раз просит врачей, значит все очень плохо. Оказалось, что у нее перитонит и случился он не пол часа назад. Даже думать не хочу, как ей было больно и где она взяла столько сил, чтоб от нас это скрывать.

Организм был серьезно обезвожен, что творилось в брюшине, даже говорить смысла нет. Врач скорой на нас орал так, что стекла тряслись, ну а как ему объяснить, что она «почетный партизан»? Я бы, наверное, тоже орала.

Под дверями реанимации я сидела несколько часов. Потом меня просто выставили. Сказали ехать домой и не валять дурака. Мол, это быстро не решится. Кажется, я достала их своим вскакиванием, при каждом появлении человека в белом халате. В итоге, операция длилась больше пяти часов. Врачи пытались ее вытащить не смотря ни на что. Я еще успела пообщаться с ней, меня пустили в реанимацию, закутав в халат и шапочку. Но последствия ее долготерпения были слишком сильны.

Мама со свекровью была в крайне плохих отношениях и ни в какие больницы и морги ездить не собиралась. Так и оказалась я, совсем еще зеленая, только только отметившая совершеннолетие, наедине с врачом-реаниматологом, без какой-либо поддержки близких людей. В таком же светлом коридоре, как когда-то в больнице, где умер отец, он тихо объяснял мне, что они делали, как пытались спасти бабушку, почему не получилось. Я пыталась держать эмоции при себе, внимательно слушала, но горе так просто не спрячешь. В какой-то момент слезы градом полились. Совершенно чужой человек, который ежедневно выходит в этот коридор, чтобы говорить людям самое страшное, видевший слезы наверное сотен людей, гладил меня по голове, утешал, успокаивал. Писал мне на бумажке, аккуратно выводя слова, куда мне теперь нужно идти, какие документы нести.

В этом отделении меня поразила совсем другая обстановка. Ни в какое сравнение она не шла с обычным отделением в больницах. Там не было праздно шатающихся медсестер, не было звона ложки об кружку, не было этого снисходительно отношения (чего уж там, грешат этим медики). Там все ходили быстро, там напряжение висело в воздухе, частые стоны и возгласы,там был такой запах – словами не передать. Пищащие аппараты, огромные окна в палаты из коридора. И среди всего этого, врач нашел для меня время и терпение и главное, сочувствие. Никогда не соглашусь с тем, что врачи – бездушные сволочи и коновалы, потому что в моей жизни был тот врач.
#2655


В конце 90-х мой молодой еще отец (36 лет) был уже окончательно пропитым алкашом. Таких как он по улицам мотались тысячи. Сколько бы сейчас не говорили о повальном пьянстве, оно в разы меньше, чем было тогда. Алкоголизм бывает разный: один алкаш может бухать неделю, потом нагладить рубашку и идти работать (до следующего запоя), другие, как мой отец, уже не способны ни на что. Цель жизни – найти выпить. Уже не важно, что именно пить, главное залить в себя и вырубиться. Мне сейчас 30 лет и я никак не могу привыкнуть, что «молодежь» это уже не про меня, а отец в 36 лет был стариком. Два зуба во рту, по одному на верхнюю и нижнюю челюсть, опухшее лицо, вечная вонь и фирменная неровная походка, даже когда трезвый.

Понятно, что в квартире, где он жил, никак не могла походить на нормальное жилище Человека. Выбитые окна, тараканы, вонь, горы мусора. Обои на стенах с темными жирными пятнами на уровне головы над диваном. Сам диван только подобие, лежак, без ножек и подлокотников. Ни о каком постельном белье даже речи нет. Сколоченный из табуретки и фанерки стол, заваленный окурками и гниющими остатками закуски. Блатхата в общем.

Удивительная, кстати, особенность – бухать и не есть вообще. Компания таких вот упырей могла неделю сидеть в этой комнате, выпивая литры разведенного спирта, но не съедая почти ничего. Кило картошки или пачка макарон. Много вот вы можете на пачке макарон продержаться? А компанией человека в четыре? А эти ничего, держались. Еще как.

Когда поток корешей со спиртом прекращался, отец шел по гостям, в такие же притоны, на поиски «эликсира». Тогда было так же. Пошел он в соседний подъезд и там пропал на несколько дней. Тут нужно небольшое отступление: жили мы в одной квартире – я, мать, отец и бабушка (мать отца), но отдельно. Отец с бабушкой в одной комнате, мы с мамой в другой и совершенно автономно. Это когда все, включая верхнюю одежду, обувь и холодильник находится в комнате, а остальная квартира воспринимается, как коридор. По возможности пытались не обращать внимание на кошмар, который творится за стеной. Иногда кошмар пытался прорваться и к нам, но эти случаи как-нибудь потом.

После возвращения отца из «гостей» мама, проходя мимо, заметила, что отец как-то долго на диване лежит. Живой, двигается, разговаривает, но с дивана не слезает. Спросила, выяснилось, что ноги не держат. Ну… случается. Алкогольные отходняки вообще штука страшная. Это вам не похмелье после корпоратива. Человек, который так допился, может помереть, если не найдет выпить, во время запоя. Бабушка, которая тоже пила страшно, как-то впала в ступор – черт его знает, что это было, просто все тело судорогой свело. Ее можно было в угол на голову поставить, как струну вытянуло. Еле откачали. Про белую горячку я тут вообще промолчу. А тут ноги не держат, подумаешь. Второй раз мама обратила на это внимание через пару дней: отец перестал двигать руками и бабушка ему сигарету прикуривала. Тоже проходя мимо заметила. Вызвала из поликлиники врача.

На вызов пришла уставшая, злая тетка, закутанная в дешевую куртку. Подстелив газетку на табурет, брезгливо пощупала пульс и сказала «Ну а что вы хотели? Вы ведете такой образ жизни! Не следите за своим здоровьем, пьете! А мы вас лечи! Само пройдет!». И ушла.

Сейчас уже точно не вспомню, сколько дней проходило между этими событиями, но тетку-врача мы вызывали еще раз, она снова не оказала никакой помощи. Потом вызвали скорую. Почему ее не вызывали раньше, я не знаю. Я была еще не в том возрасте, чтобы меня посвящали в такие вопросы. Скорая отца увезла.

В больнице его пытались спасти, делали длительную и сложную операцию, но было уже поздно. Он упал с лестницы, когда возвращался домой и травмировал позвоночник в районе шеи. К тому времени, как он лег на операционный стол, все это дело уже воспалилось (гноилось?) и перекинулось на мозг. Не кидайте тряпками за мои описания.

Меня мелкую к нему не пустили. Я стояла в огромном светлом коридоре, с пачкой кифирчика, а врач тихонько мне объяснял, что кефирчик передаст, но папу мне таким лучше не видеть. Пусть, мол, он у меня в памяти останется таким, как был. Не думаю, что этот добрый уставший человек понимал, о чем говорит. Что там помнить?

Считаю ли я виновной в смерти отца врача из поликлиники? Нет. Никогда не считала. А сейчас, спустя годы, еще больше убеждаюсь в своем мнении. Если все вокруг озлобленные, уставшие и голодные, почему она должна быть доброй, участливой и непогрешимой? Она же так же как все ишачила за зарплату, которую выдавали с огромными задержками. Так же ломала голову над тем, что ее дети голодают и сама она в демисезонных ботинках в архангельскую зиму. Она копалась в таком дерьме ежедневно, обходя десятками такие притоны, что мне представить страшно. Почему она должна была выполнить свой священный долг без сучка и задоринки, когда все вокруг этого не делали? Как могла она в этом существе, давно потерявшем людское обличие, рассмотреть человека? Может кто-то осудит ее как врача. Как человека я ее не сужу. Надеюсь, если за все нам предстоит ответить на последнем суде, эту смерть на ее счет не запишут.
#2653
Каждому, наверное, случалось набирать 03. Кому-то по глупости – ой, температурка, кому-то по причинам очень серьезным. Я не исключение. Среди всех врачей, с кем я имела дело, скоропомощники произвели на меня впечатление самых простецких. Я даже не знаю, как это в слова обличить. Просто только скоропомощник может заявить «Я тебя потом попрошу рот открыть, горло показать, а до тех пор держи его закрытым». Ну а что, я правда в периоды нервозности очень разговорчивая. Кого-то может и обидит такое обращение, меня не обидело.
Чаще всего мне пришлось набирать этот нехитрый номер, когда мама уже умирала от онкологии. Мне совершенно ясно, что скорая не должна этим заниматься. Для меня не секрет, что скорая не имеет на балансе волшебных палочек. Я знаю, что человеку, который сидит на наркотических обезболивающих, уже ничем не поможет укол анальгина от скорой. Но пусть меня не судят те, кто никогда не видел родного человека, молящего о помощи.

Мама просила вызвать скорую каждый вечер. Вечером становилось особенно плохо. Боли были ужасными, а сил у нее совсем уже не было. Я уговаривала ее, колола ей все, что только было можно, но в какой-то момент сдавалась и звонила. Говорила диспетчеру, что это последняя стадия, что к нам можно не торопиться, но скорая неизменно приезжала минут через пять. Чтоб меня не уличали во вранье, сразу оговорюсь, речь идет о именно этом отрезке времени. В других случаях бывало и час ехали. А вот тогда, чуть больше года назад, приезжали мгновенно.

Особенно запомнились две бригады. Первая состояла из двух женщин средних лет. Они возились у нас час. Врач бесконечно делала какие-то уколы, пальпировала живот, разговаривала с мамой, давала какие-то советы. Даже пристроили капельницу, закрепив ее на люстре. То еще действо было. Не думаю, что маме могло что-то из этого помочь, но после их отъезда мама уснула и несколько часов спокойно спала. Нет границ моей благодарности тому врачу, за несколько часов спокойствия для мамы. Уже уезжая, врач в коридоре мне шептала «Вы же понимаете, к чему все идет? Вы держитесь», а при маме слова об этом сказать себе не позволила. И опять эта удивительная способность сопереживать, находясь по самое горло в человеческом горе. Ежедневно.

Во второй бригаде врачом был довольно молодой мужчина. Я понимаю его раздражение. Вероятно, именно такой была бы моя реакция. Я тоже довольно груба, когда попадаю в ситуацию, в которой от меня чего-то ждут, а я не могу ничего сделать. Собственное бессилие проявляется у людей очень по разному. Он с порога на повышенных тонах говорил мне, что «Она умирает, чего вы от меня хотите?». Он обращался с мамой, будто ее тут уже нет, как с куском мяса. Он резко дергал худенькие слабые руки, трясущиеся от боли. Мне не хотелось ему ничего говорить. Мне не хотелось его бить, как это у меня бывало по отношению к маминым обидчикам. Мне хотелось, чтобы он скорее ушел. Мама плакала и я вместе с ней. Всю ночь. От обиды, боли и беспомощности. Плохой ли он врач? Не думаю. Плохой человек? Нет. Просто невозможно для каждого находить нужные слова. Гораздо важнее найти для каждого нужное лекарство. Для нас его не было.

В течение жизни я видела много бригад и карет скорой помощи. Наблюдала, как убитые развалюхи сменялись вполне комфортными машинами, как потертые халаты менялись на синие жилеты. Помню времена, когда у скорой не хватало шприцов и мы, после того, как врачи оказали нам помощь, совали им шприцы из своих запасов. Мы, мол, не болеем, вам больше пригодится. Помню, как я маленькая сильно заболела, температура была запредельная. Обложив мне голову льдом (по моему, это было что-то из нашей морозилки), меня повезли в больницу и машина сломалась. Не довезли пол пути. Пытались вызвать другую, а все заняты. Врач ловил машину на дороге, просил, ребенок в беде. Как сейчас помню, бежал, в распахнутой куртке в мороз.

Помню, как сосед перепил и на врача, которого другим соседям вызвали, собаку натравил. Пес рвал его ногу, пока люди на крики не выскочили и не оттащили. Вся площадка в крови.

***

Как-то этот рассказ нужно завершить, но никакой морали на этот случай у меня нет. Я сталкивалась со стороны врачей и со злостью, и равнодушием, и с добротой, и заботой. Были такие, кому хотелось в горло вцепиться, а были те, к кому я благодарность годами ношу в сердце. И вторая чаша весов все же перевешивает.
#2567
Шел 2011 год. Было мне тогда 14 лет. Одной чудесной майской ночью я проснулась от дикой боли в желудке. Поворочавшись некоторое время я все же решила разбудить маму и испросить совета и таблетку. Разбудила, решили что скорее всего наелась всякого-вредного. Таблетку я получила и думая, что сейчас боль пройдет, я попыталась уснуть. Но нет, боль слегка притупилась, стала более рассеяной, но не прекратилась, следующий день я провела в постели.
Под вечер вызвали скорую, которая сделала укол обезболивающего и посоветовала вызвать врача. Утром следующего дня пришла врач, очень хороший, знающий терапевт, помогала всегда, даже не совсем по своему профилю, вынесла вердикт: нужно к хирургу исключить аппендицит. В тот день хирург была в 1 смену, мы не успели, пришлось идти на следующий день. На тот момент я уже практически не ела и слабость не давала толком ничего делать. Хирург приняла меня и осмотрела, слегка удивилась тому, что терапевт подозревала аппендицит, и сказала, что никакого аппендицита нет и в помине , просто небольшое воспаление. Хорошо. На 4 день мы съездили в женскую консультацию, где тоже ничего не обнаружили. Родители уже были все на нервах, т.к. вроде сказали, что все скоро пройдет, но лучше не становилось ни капли. Утром пятого дня мы сами поехали в больницу. Въезд был исключительно для скорой и до корпуса мы шли пешком, для здорового человека минут 5 ходьбы, но меня валила с ног безумная слабость, и каждые метров 10 мы останавливались, я садилась на корточки и отдыхала, иначе бы просто упала.
Меня положили в больницу и определили в одну из палат. Переговорив с врачами мама и брат, который нас отвозил, уехали за вещами. Через полчаса ко мне подошла другая врач, пощупала и сказала звонить родителям, чтобы возвращались, срочно нужна операция, но нужно подписать какие-то документы. Мужественно сдерживая панику и истерически дрожащий голос (операция, страшно все же) я позвонила маме и объяснила ситуацию. Где-то через час я выезжала на операцию из грузового лифта на каталке ногами вперед, что вызвало нервное "хихи" в моей голове, а вскоре довольно приятно отключилась под действием наркоза.
Когда я очнулась, все перед моим взглядом было настолько расфокусированно, что я могла лишь угадывать по звуку что же за пятно пред моим взором. Осознав, что моя бренная тушка под наркозом привязана за запястья к кровати я попросила одно из пятен, которое (судя по движению и звукам) должно было быть человеком, отвязать хотя бы одну руку, т.к. лежать на спине полностью уже не могла, спина затекла. Как только мне отвязали руку и я смогла чуть наклонить тело ближе к положению "на боку" я отключилась.
Чуть позже я узнала, что был у меня даже не аппендицит, а перитонит, что нахожусь я в реанимации, что еще бы немного и всё бы закончилось гораздо хуже, а для меня возможно закончилось бы совсем.
Вроде бы все злоключения закончились, да? Операцию провели, я жива, все хорошо. Но нет. Лежала я в реанимации неделю, родителей не пускали, было тоскливо и скучно. В одну из ночей я проснулась от жуткой боли, вокруг тишина, я начала звать медбрата, который дежурил в ту ночь, звала минут 5, дозвалась, пришел, спросил что случилось, я пожаловалась на боль, пробормотав что-то вроде "блин, забыл вколоть" он начал греметь ампулами, сделал укол, стало легче, я уснула.
Когда меня решили определять в палату, выяснилось, что в школе был карантин по ветрянке и я могла заразиться, так как раньше ей не болела. Из-за этого, к моему ужасу, меня определили в бокс инфекционного отделения. Я уже выла от скуки, но зато у меня был выход на улицу, на территорию больницы, где уже во всю зеленело лето. Я училась нормально ходить. После почти двух лежачих недель меня жутко шатало и я быстро уставала. Позже начался еще один ад, у меня болели руки. Капельницы в реанимации стояли почти постоянно и уже там руки начинали ныть, мне ставили бабочку с бОльшей иглой, чем было нужно ( в больнице закончились маленькие, а то что их можно было купить в аптеке мы не знали, да и не сказал никто). В боксе капельниц было уже меньше, но к тому времени мои руки были исколоты, как у наркоманки, вены скрылись и было больнее с каждым разом. Адреналиновые и спиртовые компрессы, которые советовали медики, не помогали. Последние капельницы ставили в кисть. Потом врач смилостивился и отменил капельницы.
В общей сложности в больнице я провела месяц. Были моменты за которые хочется поблагодарить медперсонал, в частности участковую, которая в отличие от остальных врачей изначально поняла в какую сторону нужно копать, молодую, хрупкую медсестру из реанимации, которая выписывала меня в палату и помогала тащить тяжеленные носилки (кажется ее звали Вика) и врача, которая меня оперировала (имени я не помню к сожалению), которая не смотря на некоторую свою резкость в общении и экстренность ситуации операцию провела отлично, так что швы были очень аккуратные, а спаек не образовалось. Однако каждый раз воспоминания об этой истории вызывают у меня содрогание.
#2552
Хотелось бы поговорить о профессии : Врач
В 15-16 лет я лежала в травматологическом отделении с сотрясением, и получилось так, что в этот момент отделение гинекологии было на ремонте. Как итог: аборт делали в операционной, которая находилась через стенку от моей палаты.

Пролежав там 2 недели, я видела много девушек идущих на аборт. Но одну, наверное, никогда не забуду. Вообще, у меня плохая память на лица, но ее я помню очень хорошо. Это была пухленькая девушка лет 20-23, которая пришла с мамой. Было видно, девушка хочет этого ребенка (они с матерью шепотом говорили), но мать ругала ее, постоянно грозилась пальцем, давала подзатыльники и тд. Девушка просто тихо плакала и ждала врача. И когда мать отошла, было огромное желание подойти и сказать: «Не хочешь делать аборт? Тогда вали нахер отсюда, пока никто не видит!» И вообще, хотелось не хило так пизд@нуть, матери этой девушки. Но я просто ушла, я подумала, что не мое это дело…

Затем была еще одна история. Ночью, привезли даму, дама эта родила в приемном отделении, и ее экстренно повезли в операционную (ту самую, что со мной через стенку)… Боже…Как она орала…. Я не знаю, что ей делали… НО было психологически тяжело это слушать.. Я не выдержала, ушла.

Пошла к вахтерши (эта знакомая моя была. Или не вахтерша, она занималась тем, что записала всех кто пришел-ушел). Боже, а что творилось там… Я всегда думала, что меня сложно напугать видом кишок и тд… Как же я ошибалась… при мне пришел парень (САМ! НА СВОИХ НОГАХ!!!) и чуть ли кишки не держал в руках, затем был мужик с открытым переломом. Семья после аварии. Парень с перерезанными венам… И знаете, это все произошло в течении 40 мин. (Районная больница, если что).

Раньше, я наверное как и многие, ругала врачей, мол тупые и тд. (На бабушку насмотрелась, она у меня старой закалки). Но после этого… Я не знаю, какие нужно иметь нервы, что бы смотреть на это регулярно. Какой дух нужно иметь, что бы не проявлять жалости, и выполнять свою работу… Я не знаю. И тут мало будет слов благодарности.
#2510
История называется "Как понять, что люди начали отмечать Новый Год"
Возвращался 6 января домой часов в 7 вечера и вижу: раз машина скорой помощи, два, три. Про себя подумал : "Рановато как-то". Потом уже подхожу к дому и передо мной, в одном направлении проносятся пожарная, милиция и три кареты скорой помощи. Кто-то хорошо встретил Новый Год.
P.S.
Спасибо вам медики за то, что продолжаете помогать людям и на Новый Год и на прочие государственные праздники.
#2503
Я в медицине 21 год. Работала в отделениях. Теперь 11 лет в рентгене. Мне не стыдно то, что я помню многих своих пациентов, особенно по рентгену.

И очень приятно было, когда в магазине со мной поздоровалас женщина с девочкой лет 15. Я в ответ тоже поздоровалась и пошла дальше. На выходе из магазина эта девочка подошла ко мне и вручила большую и не из дешёвых шоколадку. Я удивилась "За что?" Она ответила "За то, что Вы боролись за мою жизнь".

Я стояла в растерянности пока не подошла её мама. Она сказала:

- Помните, 14 лет назад, к Вам в инфекцию попал ребёнок с t-40, и судорогами.

Я вспомнила - девочка еле дышала, горела огнём и вдруг дала судороги прямо в ПП инф. отд. Больница то одна, но наш корпус отдельно. И курирующий врач в вечернее время и выходные был у нас реаниматолог. А реанимация на пятом этаже в другом корпусе . А я работала 1й месяц после училища. Сначала растерялась, а потом из шкафчика неотложки схватила реланиум, шприц вколола ребетёнку и через двор попёрла в реанимацию. Понимала, что пока дозвонюсь, пока доктор придёт - можно потерять ребёнка. Успела. Добежала, донесла. Потом реаниматолог сказал, что те считанные минутки спасли жизнь девочке.

И вот, спустя 15 лет, при встрече мама девочки не прошла мимо, а рассказала дочери о том, что произошло. Сейчас этой девочке 19 лет, учится в медунивере, и мечтает стать врачом-реаниматологом.
#2482
В городе гололед, стекло под ногами. Ну и мне не повезло. На выходе из магазина даже и не упала, удержалась, но нога подвернулась так, что искры из глаз. Больно до слез, плюс огромный живот, я на девятом месяце. Муж в командировке. Помощи ждать не откуда. Хорошо хоть в шаге от собственного авто. Оценив обстановку и собрав силы в кулак, поняла, что до травмы ехать 7 минут дворами, и лучше уж я сама потихоньку, чем скорую гонять, об'ясная им в каком месте парковки меня искать. Да и навыки вождения позволяют одной правой ногой справиться с механикой. Доехала. Поняла, что дойти до входа не могу. Допрыгала до багажника, открутила черенок лопаты. В принципе, чем не костыль. Все норм.
И тут началось: при входе в приемник на меня налетает бабка с криком и матюками, типа какого я приперлась, да без бахил, да в куртке, и вообще, последняя я тварь. То ли вахтерша, то ли санитарка, уж не знаю. Доводы мои на нее не действуют вообще никак. Аж толкает меня. Вообщем, плюнула я, скинули ботинки и куртку прям у двери, послала ее на и пошла к врачам. У кабинета бомж обоссаный сидит, и пара алкоголиков. В грязи и с таким ароматом, что хоть плач. Видимо, на них она побоялась умничать.

А потом был очень милый доктор моих лет, вежливый и внимательный. Слушал мои злоключения с широко открытыми глазами. Наложил лангет, позвонил другу, работающему в роддоме, уточнил, что из лекарств допустимо в моем положении, потом пригласил крепкого санитара из отделения, который помог добраться до такси, и даже пообещал до конца смены из окошка приглядеть за моей брошенной машиной.
И вот мучает меня вопрос: почему врач, который вкалывает по много часов, который сталкивается с таким количеством негатива (эти вонючие бомжи, алкоголики и просто неадекваты), который при этом делает действительно важное дело, сохраняет адекватность и умение по человечески отнестись,а какая то ..... санитарка ведет себя так, будто она царица и ей все должны.
;