#4282
Десять лет назад, после премьеры фильма «Начало», для меня все чуть не закончилось, с тех пор, по нему и ориентируюсь. Казалось бы, ерунда, камни в желчном, приступ посреди ночи, но присоединилось сердце, было мне 19 лет и я это все не планировала. Повезло, что на несколько дней в гости приехала подруга, медик по образованию, собственно, как-то меня откачивала до приезда скорой, вероятно, спасла жизнь, я это все пропустила, просто «выключили свет». Никаких туннелей не было, но запомнилось ощущение бесконечного падения в темноту, когда теряется вся опора и чувство абсолютного страха. Потом, в больнице, сказали, что была остановка сердца. Я себя помню только в скорой и дальше, в каком-то отстранённо пьяно-веселом состоянии.

Для ощущения абсолютной победы - было это все в период, когда в Москве был тот самый смог, температура под сорок или за (не помню), асфальт плавился, торфяники горели, все обострения у людей случились разом, поток в операционных был сумасшедший.

Сказать, что мне повезло с хирургом и отделением в целом - не сказать ничего. Работали как на войне. Такой степени истощения у людей я ещё не видела. Часть персонала сутками домой не ездили, спали по паре часов между операциями и по новой. За тяжелыми закрепили мед сестёр, по несколько человек на одну, моя ровесница, чуть старше, пару дней, практически со мной жила, когда я выписывалась, она уже сама лежала под капельницей. Заведующий отделением просто там жил. Меня тогда больше всего поразило человеческое отношение, как-то выработалась позиция по жизни уже, что твоё выживание - сугубо твоё личное дело и задача, тут было иначе. После операции выяснилось, что у меня невосприимчивость к единственной имеющейся группе сильных обезболивающих, эффект как от воды, в итоге, кололи но-шпу, которая давала хоть какой-то эффект, обложили ледяными грелками. Не помню на какой день, первые слились во что-то тягучее, хирург зашёл, осмотрел и спросил курю ли я. Я курила. Он меня на руках вынес на улицу и дал покурить, сказал, что спазм снимет, действительно сняло и дальше все пошло уже как-то проще. Помню, что состояние у врачей было в трёх вариантах - абсолютная тишина, когда они переставали общаться даже между собой и оставалось только движение, как в немом кино; - смех, подколы; - остановка. Первые два состояния разносились как эхо или вирус по всему отделению, последнее - было сугубо частным, при полном истощении.

А ещё запомнилось, как я с капельницей шла мимо кабинета глав врача, там была открыта дверь, и он со своим замом под классическую музыку молча ездили на креслах с противоположных углов кабинета в такт. В этой истории все могло закончиться иначе несколько раз, если бы для этих людей их работа и люди имели бы хотя бы немного меньшее значение.


А ещё, анестезиолог сказал, что я и к героину, если что, восприимчива не буду, и что он сожалеет. И, как выяснилось, в общении, чувство юмора у меня врачебное, обостряющееся под препаратами. А две бабы-ровесницы в послеоперационной палате - залог пения «мне под кожу бы, под кожу мне запустить дельфинов стаи». Странно. В моих воспоминаниях о тех днях до сих пор очень много смеха.
;